«Повесть о Савве Грудцыне» написана во второй половине XVII века и считается одним из первых русских романов. В этом произведении рассказывается о приключениях молодого купеческого сына, которого бес обманом заставил продать душу дьяволу. В «ассортименте» соблазнение юноши чужой женой, «друг»-бес, посещение дворца дьявола, битвы с поляками и служба русскому царю.

В 1606 г. в Великом Устюге проживал один известный и богатый человек. Звали его Фома Грудцын-Усов. Когда в России начались несчастья для всех православных христиан, он покинул свой Великий Устюг и поселился в славном и царственном городе Казани — до Волги литовские бесчинства не докатились. Там Фома прожил с женой вплоть до правления благочестивого Царя и Великого князя Михаила Федоровича.

Был у него единственный сын Савва, шестнадцати лет. Сам Фома часто по делам торговли ездил вниз по Волге — то к Соликамску, то в другие места, а то и за Каспийское море в Персидское государство. К такому занятию он приучал и Савву, чтобы тот старательно это дело изучил и после смерти отца стал бы его наследником во всем.

Как-то раз Фома задумал отправиться по своим делам в Персию. Товар он погрузил на суда, а сыну, снарядив для него тоже суда, велел плыть в Соликамск и там открыть торговлю с необходимой осмотрительностью. Поцеловал жену и сына тоже отправился в путь. А через несколько дней сын его на снаряженных для него судах по велению отца отправился в Соликамск.

Доплыл Савва до города Орла Усольского уезда, пристал к берегу и остановился, как то ему отец наказывал, в гостинице, принадлежащей одному знаменитому человеку. Хозяин гостиницы и его жена помнили любовь к ним и благодеяния его отца, поэтому они постарались окружить Савву заботой и опекали его, словно родного сына. И провел он в той гостинице немалое время. А в Орле жил мещанин, которого звали Бажен 2-й. Был он уже в летах, известен многим своей благонравной жизнью, богат и приходился близким другом Фоме Грудцыну. Когда узнал он, что сын Фомы приехал из Казани в его город, то подумал: «Отец его всегда был мне близким другом, а я сына словно и не заметил и к себе не пригласил. Пусть же он поживет у меня и погостит вдоволь».

Так он подумал, а затем встретил как-то Савву по дороге и стал его просить:

— Любезный Савва! Разве не знаешь, что мы с твоим отцом были друзьями — что же ты не навестил меня и не остановился в моем доме? Хотя бы сейчас мне одолжение сделай: приходи жить ко мне, будем вместе трапезу делить за одним столом. За любовь ко мне отца твоего я приму тебя, как сына!

Услышав таковые слова, Савва очень обрадовался, что столь славный человек хочет его принять, и отдал ему низкий поклон. Тут же он из гостиницы перешел к Бажену и стал жить у него в полном благополучии и радости. Бажен — сам старик — недавно женился в третий раз на молодой жене. И дьявол, этот ненавистник рода человеческого, зная о добродетельной жизни мужа, задумал возмутить весь его дом. И он соблазнил жену начать склонять юношу на блуд. Она постоянно своими разговорами толкала его к падению (известно ведь, как женщины могут улавливать молодых людей!), и Савва силой ее молодости (а точнее — силой зависти дьявола) оказался завлечен в сети любодеяния: завел с ней преступную любовь и в таком скверном состоянии пребывал постоянно, не помня ни воскресений, ни праздников, забыв страх Божий и час смертный. Как свинья в грязи валяется, так и он пребывал в блуде долгое время.

Как-то раз подошел праздник Вознесения Господа Нашего Иисуса Христа. В навечерие праздника Бажен взял Савву с собой в церковь к вечерне, а после службы они вернулись домой и, поужинав обычным образом и возблагодарив Бога, легли спать, каждый на свою кровать. Когда благочестивый Бажен заснул, его жена, подстрекаемая дьяволом, встала осторожно с постели, подошла к Савве, разбудила его и предложила ему заняться с ней. Но того — хотя он и молод еще был, — кольнула какая-то стрела страха Божия, и он подумал, испугавшись Божьего суда: «Как можно в такой светлый день таким темным делом заниматься!» А подумав так, он стал отказываться и говорить, что он не желает погубить свою душу и осквернять свое тело в великий праздник.

А жена Бажена распалялась все сильнее и продолжала принуждать Савву. То ласкалась она к нему, то угрожала каким-то наказанием — долго она старалась, но так и не смогла склонить его на что хотела — Божественная сила помогала Савве. Злонравная женщина увидела, что не в состоянии подчинить юношу своей воле, тотчас же воспламенела к нему яростью, зашипела, как змея. и отошла от его постели. Теперь она задумала опоить его зельем, чтобы все-таки осуществить свое намерение. И как задумала, так и сделала.

Когда начали звонить к утрене, благолюбивый Бажен встал, разбудил Савву, и они пошли на славословие Божие, которое отслушали со вниманием и страхом Божьим. Потом вернулись домой. Когда подошло время Божественной Литургии, они вновь с радостью пошли во Святую Церковь на славословие Божие.

А проклятая жена Бажена тем временем тщательно приготовила для юноши зелье и стала ждать момента, чтобы подобно змее, изрыгнуть на него свой яд. После литургии Бажен с Саввой вышли из храма и собрались идти домой. Но воевода того города пригласил Бажена отобедать с ним. Увидев Савву, он спросил:

— Чей это сын и откуда он?

Савва рассказал, что он из Казани и что он сын Фомы Грудцына. Воевода, зная хорошо его отца, пригласил Савву зайти к нему домой. У воеводы они, как это в обычае, отобедали совместно и с радостью возвратились домой.

Бажен повелел принести немного вина в честь праздника Господня, не подозревая о черном замысле своей жены. Та, как свирепая ехидна, злобу свою сокрыла в сердце и с лестью стала обхаживать юношу. Доставленное вино она налила и поднесла мужу. Тот выпил, возблагодарив Бога. Потом она сама выпила. А после налила специально приготовленной отравы и поднесла ее Савве. Тот не боялся ее козней — думал, что она на него не держит зла, — и выпил, не подумав. Тут точно огонь зажегся в его сердце, и он подумал: «Чего только я ни пил в родном доме, а такого, как здесь сейчас, не пробовал.» И когда он выпил, то начал сокрушаться сердцем по хозяйке. Та, словно львица, кротко поглядела на него и стала приветливо с ним разговаривать. А перед мужем своим потом возвела на Савву клевету, наговорила про него несуразностей и потребовала выгнать его из дому. Богобоязненный Бажен, хотя и жалел юношу, поддался женскому коварству и повелел Савве покинуть дом. И Савва ушел от них, сокрушаясь и вздыхая по той злонравной женщине.

Вновь он вернулся в гостиницу, в которой он останавливался вначале. Хозяин гостиницы поинтересовался, почему он ушел от Бажена. Савва ответил, что сам не захотел жить у него. По жене Бажена он продолжал сокрушаться и от своей сердечной скорби переменился лицом и похудел. Хозяин гостиницы видел, что юноша в великой скорби, но не мог понять, из-за чего, в городе между тем проживал один знахарь, который мог колдовскими приемами узнать, какие напасти кому и из-за чего приключаются, и будет человек тот жить или умрет. Хозяева как могли заботились о юноше и потому позвали по секрету ото всех того кудесника и спросили его, что это за печаль у Саввы? Тот посмотрел в свои магические книги и сказал, что никаких огорчений собственных у Саввы нет, а сокрушается он по жене Бажена 2-го, поскольку находился ранее с ней в связи, а теперь оказался с ней разлученным; по ней он и сокрушается. Услышав такое, хозяин гостиницы с женой не поверили, потому что Бажен был благочестив и богобоязнен, и не стали ничего предпринимать. А Савва продолжал беспрестанно сокрушаться по проклятой жене Бажена и от этого окончательно иссох телом.

Как-то раз Савва вышел один из дому прогуляться. Было за полдень, он шел по дороге один, не видя никого ни впереди, ни позади себя, и ни о чем не думал, только о разлука с любовницей. И вдруг он подумал: «Если бы кто-нибудь, человек или сам дьявол, помог бы мне соединиться с ней, я бы стал слугой хоть самому дьяволу!» — такая вот мысль у него возникла, словно он в исступлении потерял рассудок. Он продолжал идти в одиночестве. И через несколько шагов услышал голос, зовущий его по имени. Савва оборотился и увидел быстро идущего вслед за ним юношу, хорошо одетого. Юноша тот махал ему рукой, предлагая подождать его. Савва остановился. Молодой человек — а точнее, дьявол, что непрестанно ищет способов погубить душу человеческую, — тот молодой человек подошел к нему, и они, как водится, отдали друг другу по поклону. Подошедший сказал Савве:

— Брат мой Савва , что ты избегаешь меня, словно чужого? Я ведь давно жду тебя, чтобы ты пришел ко мне и стал бы моим другом, как и подобает родственникам. Я тебя давно знаю: ты Груцын-Усов из Казани, а я, если пожелаешь узнать — тоже Груцын-Усов, из Великого Устюга. Здесь я уже давно, занимаюсь торговлей лошадьми. Мы с тобой братья по рождению, и ты теперь не отдаляйся от меня, а я буду оказывать тебе помощь во всем.

Услышав таковые слова от мнимого «родственника»-беса, Савва обрадовался, что и на далекой чужой стороне смог найти себе родного. Они с любовью расцеловались и дальше пошли вместе, по-прежнему одни. Бес спросил Савву:

— Савва, брат мой, что за скорбь у тебя и отчего спала с твоего лица юношеская красота?

Савва, лукавя в каждом слове, поведал ему о своих огорчениях. Бес осклабился:

— Что ты утаиваешь от меня? Я ведь знаю о твоих горестях. А что ты мне дашь, если я помогу тебе?

Савва сказал:

— Если ты знаешь, от чего я печалюсь, то покажи это, чтобы я поверил, что ты можешь мне помочь.

— Ты сокрушаешься сердцем по жене Бажена 2-го из-за разлуки с ней!

Савва воскликнул:

— Сколько имею здесь товаров и денег отца моего — все отдаю тебе вместе с прибылью, только сделай, чтобы мы с ней были попрежнему вместе!

— Зачем искушаешь меня?! Я знаю, что твой отец богат. Но ты разве не знаешь, что мой отец в семь раз богаче? И зачем мне твои товары? Лучше ты мне дай сейчас одну расписочку, а я исполню желание твое.

Юноша тому и рад, думая про себя: «Я дам ему только расписку в том, что о скажет, а богатство отца останется цело», — а того не понимал, в какую пропасть кидался! (Да и писать еще не вполне умел — вот безумие! Как оказался уловлен женским коварством и в какую погибель приготовился сойти из-за страсти!) И когда бес слова свои сказал, он с радостью обещал дать расписочку. Мнимый «родственник»-бес быстро достал из кармана чернильницу и бумагу, дал их Савве и повелел ему побыстрее написать расписку.

Савва еще не очень хорошо умел писать, и потому, что бес говорил, то он и записывал, не думая, а получились слова, в которых он отрекался от Христа, Бога Истинного, и предавал себя в услужение дьяволу. Написав это богоотступническое письмо, он отдал его бесу, и оба пошли в Орел. Савва спросил беса:

— Скажи, брат мой, где ты обитаешь, чтобы я знал твой дом.

А бес рассмеялся:

— У меня особого дома нет, а где придется, там и ночую. А если захочешь увидеться со мной, то ищи меня всегда на конской площадке. Я ведь живу здесь, потому что торгую лошадьми. Но я сам не поленюсь заходить к тебе. А теперь иди в лавку Бажена, я уверен, что он с радостью позовет тебя в свой дом жить.

Савва, обрадовавшись таким словам своего «брата», направил стопы в лавку Бажена. Тот увидел его и стал настойчиво приглашать к себе.

— Господин Грудцын, какое зло сотворил я тебе, и почему ты ушел из моего дома? Прошу тебя — вернись, — я тебе, как родному сыну, буду рад.

Услышав такое от Бажена, Савва несказанно обрадовался и быстро переехал к нему в дом. Жена Бажена, подстрекаемая дьяволом, радостно встретила его, ласково приветствовала и поцеловала. Юноша был уловлен женским коварством, а правильнее сказать дьяволом, и вновь попал в сети блуда, вновь стал валяться с проклятой женщиной, ни праздников, ни страха Божия не помня.

Через много времени дошел до славного города Казани, до матери Саввы слух, что сын ее живет непотребно, и что он на пьянство и распутство истратил много отцовского товара. Услышав это, мать его очень огорчилась и написала сыну письмо. А тот, прочтя его, только посмеялся, всерьез его не принял и продолжал упражняться в своей страсти.

Как-то раз позвал бес Савву, и пошли они оба за город. И на поле за городом бес спросил Савву:

— Знаешь ли ты, кто я? Ты думаешь, что я Грудцын, но это не так. Теперь я за любовь твою ко мне расскажу всю правду. Ты только не смущайся и не стыдись называть меня своим братом: я ведь, совсем как брата, полюбил тебя. Но если хочешь знать, кто я, то знай — царский сын! Пойдем, я покажу тебе славу и могущество отца моего.

Сказав такое, он привел Савву на какой-то голый холм и показал ему видневшийся вдали дивный город стены, мостовые и крыши в нем были из чистого золота и блистали нестерпимо! И сказал ему бес:

— Тот город — творение отца моего. Пойдем и поклонимся вместе ему. А бумагу, что ты мне дал, теперь возьми и сам вручи отцу, и почтит он тебя высокой честью! — и бес отдает Савве богоотступническую расписку.

О безрассудство юноши! Ведь знал он, что никакого царства в пределах Московского государства нет и что все окрестности подчинены царю московскому. А изобразил бы тогда на себе образ честного креста — и все видения дьявольские растаяли бы, как дым. Но вернемся к истории. Пришли они к привидевшемуся им городу и подошли к воротам. Встречают их темные юноши в украшенных золотом одеждах, низко кланяются, воздавая почести «царскому сыну», а вместе с ним и Савве.

Вошли они во дворец, и вновь встречают их юноши в блестящих одеждах и так же кланяются. А когда вошли в царские апартаменты, вновь там встретили их юноши и воздали почести «царевичу» и Савве. Они вошли в зал, и Савва услышал:

— Брат мой Савва! Подожди меня здесь: я извещу отца о тебе и представлю тебя ему. А когда предстанешь перед ним, то не теряйся и не пугайся, а подай ему свое письмо, — «брат» пошел во внутреннюю комнату, оставив Савву одного.

Там он задержался ненадолго, потом вернулся и привел Савву перед лицо князя тьмы. Тот восседал на высоком троне, украшенном золотом и драгоценностями; одет он был в блестящие одежды. Вокруг трона Савва увидел множество крылатых юношей — лица у одних были синие, у других смолянисто-черные. Приблизившись к царю, Савва пал на колени и поклонился. Царь его спросил:

— Откуда ты пришел, и какое у тебя дело до меня?

А безумец наш подносит ему свое богоотступническое письмо со словами:

— Пришел, великий царь, послужить тебе!

Сатана, этот старый змей, взял бумагу, прочел ее и спросил своих черных воинов:

— Хотел бы взять к себе этого молодца, не знаю только, верным ли он будет мне слугой? — и тут он подозвал своего сына и Саввиного «брата». — Ступай пока, отобедай с братом своим.

Поклонившись царю, оба вышли в переднюю комнату и начали там обедать. Неописуемые и нежнейшие яства подносили им; удивлялся про себя Савва: «даже в родном доме такого не вкушал!» После обеда бес вместе с Саввой покинул дворец, и они вышли из города. Савва спросил:

— А что это за крылатые юноши стояли возле твоего отца?

Тот улыбнулся и ответил:

— Разве ты не знаешь, что многие народы служат отцу моему?! И персы, и прочие, и ты тому не удивляйся. А меня смело зови братом. Я пусть для тебя буду младшим братом, только ты во всем слушайся меня, а я в свою очередь всякую помощь окажу тебе.

И Савва обещал слушаться его. Так уговорившись обо всем, они пришли в Орел, где бес Савву оставляет. А Савва вновь отправился в дом Бажена, где занялся своим прежним нечестивым делом.

К тому времени Фома Грудцын возвратился с большой прибылью в Казань из Персии. Расцеловавшись, как полагается, со своей женой, он спросил о сыне, жив ли он? Жена рассказала ему:

— От многих я слышала, что после твоего отъезда он отправился в Соликамск, а оттуда в Орел, а там и доныне живет, непотребно, и, как говорят, все богатство наше потратил на пьянство и распутство. Я ему много раз писала, просила возвратиться домой — он ни одного ответа не прислал и до сих пор там пребывает. И жив или нет — не знаю.

Услышав такое, Фома сильно встревожился. Тут же сел и написал письмо Савве с просьбой немедленно возвратиться в Казань: «Да увижу, чадо, красоту твоего лица». Савва это письмо получил, прочел, но и не подумал ехать к отцу, а продолжал упражняться в свое страсти. Увидел Фома, что письмо его не возымело действия, повелел подготовить суда с нужным товаром и отправился на них в путь, намереваясь заехать в Орел, а там самому найти сына и вернуть его домой.

Бес узнал, что отец Саввы едет в город, чтобы увезти с собой сына, и предложил Савве:

— До каких пор мы здесь, все в одном маленьком городишке, жить будем? Давай побываем в других городах, потом вновь сюда вернемся.

Савва от этого предложения не отказался, только сказал:

— Хорошо ты, брат, задумал, идем. Только подожди: я возьму денег на дорогу.

Бес возмутился:

— Ты разве не видел, сколько богатства у отца моего? Куда мы ни придем, там для нас найдется столько денег, сколько пожелаем!

И они втайне ото всех, даже от Бажена и его жены, ушли из Орла. за одну ночь они прошли 840 верст и объявились на Волге в Козмодемьянске.

Бес наказал Савве:

— Если тебя спросит кто знакомый: «Откуда ты здесь?» — говори: «Из Орла вышел три недели назад».

Савва так и говорил. В Козмодемьянске они пробыли несколько дней, после чего бес вновь повел Савву с собой, и за одну ночь они очутились на Оке в селе Павлов Перевоз. Прибыли они туда в четверг, а по четвергам там устраивался большой торг. Они стали ходить среди торгующих, и тут Савва увидел старого нищего в неприглядном рубище. Нищий в упор смотрел на Савву и плакал. Савва отошел немного от беса и приблизился к тому старцу, намереваясь узнать причину его слез.

— Отчего ты, отец, так неутешно плачешь?

— Плачу я, дитя, о твоей погибшей душе, — ответил нищий. — Ты и не знаешь, что погубил ее и сам отдал себя дьяволу! Знаешь ли ты, с кем ходишь и кого братом называешь? То не человек, а дьявол, и ведет он тебя в пропасть адскую!

Когда он так сказал, Савва обернулся на «брата» и увидел, что тот стоит поодаль, грозит ему и зубами скрежещет. Савва побыстрее оставил старца и вернулся к бесу. А дьявол начал его поносить на чем свет стоит:

— Что ты с душегубцами разговариваешь? Не знаешь разве, что этот старик уже многих погубил? Он на тебе хорошую одежду увидел и подольстился, чтобы от людей увести, удавить и раздеть. Если я тебя оставлю, ты без меня пропадешь, — и с такими словами повел Савву из тех мест в город Шуйск.

Там они жили немалое время.

Фома Грудцын-Усов тем временем прибыл в Орел и стал спрашивать о сыне. Но никто не мог о нем ничего сказать: все видели его в городе перед приездом Фомы, а куда он скрылся теперь — никто не знал. Поговаривали даже, что он испугался отца, промотав его богатство, и оттого решил скрыться. А больше всех удивлялись Бажен 2-й с женой.

— Да этой ночью еще спал у нас, а наутро куда-то ушел. Мы ждали его к обеду, но он в городу больше не появлялся, а куда девался — не знаем.

И Фома долго ждал сына, обливаясь слезами. Но потеряв надежду, возвратился домой и рассказал обо всем жене. Оба стали скорбеть и тужить о сыне. В таком состоянии Фома Грудцын, пожил некоторое время, отошел ко Господу, а жена его осталась вдовой.

А бес с Саввой жили в Шуйске. В ту пору благочестивый Государь Царь и Великий князь всей России Михаил Федорович решил послать войска под Смоленск против польского короля. По царскому указу по всей России начали набирать солдат-новобранцев; в Шуйск по вопросам набора солдат был послан из Москвы стольник Тимофей Воронцов, организовавший обучение воинскому артикулу. Бес с Саввой приходили смотреть на учения. И вот бес говорит:

— Не хочешь послужить царю? Давай поступим с тобой в солдаты!

Савва отвечает:

— Хорошо ты, брат, предложил. Давай послужим.

Так они стали солдатами и стали вместе ходить на занятия. Бес Савве подарил такие способности к учению, что тот превзошел и опытных воинов, и начальников. А бес под видом слуги ходил за Саввой и носил его оружие. Из Шуйска новобранцев перевели в Москву и отдали их для обучения под начало полковнику-немцу. Тот полковник как-то раз пришел посмотреть на солдат в учебе. И вот он увидел молодого юношу — отличника в учебе, отменно выполняющего все упражнения без единого порока в артикуле, чего не удавалось ни старым солдатам, ни командирам. Полковник удивился, позвал Савву к себе и спросил его, кто он есть. Савва ответил ему, все как есть. Полковнику он понравился так, что тот назвал его сыном, вручил ему украшенную бисером шляпу со своей головы и дал ему под начало три роты новобранцев. Теперь обучение вместо него проводил сам Савва.

А бес ему говорит:

— Брат Савва, если у тебя будет нечем платить солдатам, то скажи мне, и я достану тебе столько денег, сколько надо, чтобы в твоем подразделении ропота не возникло.

И с тех пор у Саввы все солдаты были спокойны; а в прочих ротах — постоянные волнения и мятежи, поскольку там солдаты сидели без жалованья и мерли от голода и холода. Все удивлялись, какой Савва умелый. Вскоре стало о нем известно и самому царю.

В то время на Москве влиятельным человеком был царский шурин боярин Семен Лукьянович Стрешнев. Вот он узнал про нашего Савву и приказал позвать его. Когда тот пришел, он ему сказал:

— Хочешь, славный юноша, я возьму тебя в свой дом и с немалою честью?

А Савва поклонился ему и ответил:

— Владыка, у меня есть брат, и я хочу спросить его, и если он согласится, то я с радостью пойду на службу к вам.

Боярин не стал возражать, а отпустил Савву посоветоваться с братом. Савва пришел к «брату» и рассказал ему, что было.

Тот разъярился:

— Зачем ты хочешь царской милостью пренебречь и от самого царя пойти служить его подданному? Ты ведь теперь сам, как тот боярин: о тебе сам государь знает! Нет, не ходи, а будем служить царю. Когда увидит царь твою верную службу, повысит тебя в чине!

По велению царя все новобранцы тогда были распределены по стрелецким полкам. Савва попал в Земляной город на Сретенку в зимний дом стрелецкого капитана Якова Шилова. Капитан и его супруга были людьми благочестивыми и добронравными; они видели Саввино умение и уважали его. Полки стояли по Москве в полной готовности к походу.

Однажды бес пришел к Савве и предложил:

— Брат, пойдем с тобой вперед войска к Смоленску и посмотрим, что там делается, как они укрепляют город, и какие у них орудия.

И они за одну ночь прибыли из Москвы в Смоленск и жили в нем три дня, никем не замеченные. Там они смотрели, как поляки возводят укрепления и как ставят артиллерию на слабо укрепленные направления. На четвертый день бес показал себя и Савву полякам. Те, увидев их, закричали и погнались за ними. А бес с Саввой выбежали из города и побежали к Днепру. Вода перед ними расступилась, и они перешли на тот берег посуху. Поляки стали стрелять по ним, но никакого вреда нанести не смогли. После этого поляки стали говорить, что два беса явились в городе в человеческом обличье. А Савва с бесом возвратились в Москву вновь к тому же Якову Шилову.

Когда по приказу царя войска выступили из Москвы к Смоленску, то вместе с ними выступили и Савва с «братом». Командовал армией боярин Федор Иванович Шеин. В дороге бес говорит:

— Брат, когда придем под Смоленск, от поляков выйдет из города на поединок богатырь и станет выкликать противника. Ты не пугайся, а выступи против него. Я все знаю и говорю тебе: ты его поразишь. На другой день другой выедет — и ты вновь выходи против него. Знаю точно, что ты и того поразишь. На третий день третий поляк выедет из Смоленска. Но ты ничего не бойся — и того победишь, хотя и сам ранен будешь; но я твою рану вскоре залечу.

Так он рассказал всё Савве, а вскоре они пришли под Смоленск и расположились в подходящем месте.

В подтверждение бесовских слов из города вышел воин, весьма страшный видом, и стал скакать туда-сюда на коне и искать себе противника из рядов русских. Но никто не решался выйти против него. Тогда Савва объявил всем:

— Был бы у меня боевой конь, я бы вышел сразиться с этим государевым неприятелем.

Друзья его, услышав такое, доложили командующему. Боярин приказал привести Савву к себе, а потом приказал дать ему особенно коня и оружие, думая, что юноша погибнет от того страшного великана. А Савва помнил слова своего «брата»-беса и без колебаний выехал против польского богатыря, поразил его и привез его тело вместе с лошадью в русский стан, заслужив ото всех похвалу. Бес в то время ездил за ним прислужником-оруженосцем.

На второй день из Смоленска вновь выезжает страшный великан. Против него выехал все тот же Савва. И того поразил. Все удивлялись его храбрости, а боярин разгневался, но злобу свою утаил.

На третий день выезжает из Смоленска воин еще виднее прежних и тоже ищет себе противника. Савва же, хотя и испугался выезжать против такого страшилища, но, помня заповедь бесовскую, все же выехал немедленно. И вот против него на коне поляк. Он яростно налетел и пробил Савве левое бедро. А Савва возобладал над собой, напал на поляка, убил его и привел с конем в русский стан. Тем он немалый позор на осажденных навлек, а все российское войско изрядно удивил.

Потом из города стало выходить войско, и армия против армии сошлись и стали сражаться. И где Савва с «братом» только ни появлялись, там поляки бежали, открыв тылы. Побили они вдвоем бесчисленное количество, а сами остались невредимы.

Прослышав о храбрости юноши, боярин уж не мог скрыть своего гнева, призвал Савву в свой шатер и спросил:

— Скажи мне, юноша, откуда ты и чей ты сын?

Тот ответил правду, что он сам из Казани, сын Фомы Грудцына-Усова. Тогда боярин начал поносить его последними словами:

— Какая нужда тебя в такое пекло привела? Я знаю твоего отца и родных твоих, они люди богатые, а тебя кто гнал? Или бедность заставила оставить родителей и сюда прийти? Говорю тебе: немедля иди домой к родителям и благоденствуй там. А не послушаешь меня, узнаю, что ты еще здесь — погибнешь без снисхождения: повелю тебе главу отсечь! — сказал это он с яростью и отошел от Саввы.

Юноша в великой печали пошел прочь. Когда он от шатра отошел подальше, бес ему сказал:

— Что печальный такой? Не угодна служба наша здесь — пойдем в Москву и там будем жить.

Не мешкая, они пошли от Смоленска в Москву и остановились у того же капитана. Днем бес находился при Савве, а к ночи уходил в свои адские жилища, где и положено ему, проклятому, пребывать. Прошло время. Вдруг Савва неожиданно заболел и очень тяжело, подступив на грань смерти. Жена капитана, женщина благоразумная и богобоязненная, заботилась о нем как могла. Много раз она предлагала ему позвать священника, исповедать грехи и причаститься Святых Таин.

— А вдруг, — говорила, — от такой тяжелой болезни внезапно и без покаяния умрешь!

Савва не соглашался:

— Хоть болезнь и тяжела, но не к смерти она.

Но день тот дня болезнь все усиливалась. Хозяйка неотступно требовала покаяния, чтобы он без него не умер. Наконец, по настояниям боголюбивой женщины он согласился на исповедь. Та послала во храм святого Николая-чудотворца за священником, который и пришел без промедления. Священник был уже в летах, богобоязненный и опытный. Придя, он, как полагается, стал читать покаяние молитвы. Когда все покинули помещение, он начал больного исповедывать. И тут больной внезапно увидел, что в комнату вошла целая толпа бесов. И с ними — мнимый брат, только уже не в человеческом облике, а в своем подлинно, зверообразном.

Он встал позади бесовской толпы и, скрежеща зубами и трясясь от злобы, стал показывать Савве его богоотступническую расписку со словам: «Клятвопреступник! Видишь, что это? Не ты ли это писал? Или думаешь, покаянием избегаешь нас? Нет, и не думай, а я со всей силой обрушусь на тебя!» — и прочее в таком духе. Больной видел их, как наяву, ужаснулся и в надежде на силу Божию все подробно рассказал священнику. Тот, хотя и был крепок духом, но тоже испугался: людей никого, кроме больного в помещении не было, а голоса бесов раздавались явственно. С большим трудом он заставил себя довести исповедь до конца и ушел домой, никому ничего не рассказав. После исповеди бес напал на Савву и начал его истязать: то о стену ударит, то о пол, то душил так, что пена изо рта выступала. Благонравных хозяевам мучительно было видеть такие страдания, они жалели юношу, но помочь ничем не могли.

Бес день ото дня все лютел, нападал на Савву все сильнее и видеть его мучения было ужасно. Видя такую необычную вещь и даже не зная, что больной самому царю известен своей храбростью, хозяева решили донести все до ведома царя. А у них, кстати, и родственница обитала при дворе. И вот хозяин посылает жену к ней с просьбой поскорее рассказать про этот случай государю.

— А вдруг юноша умрет, — сказал, — и с меня спросят за то, что умолчал!

Жена быстро собралась, пошла к родственнице и рассказала все, что муж повелел. Та прониклась состраданием, поскольку сильно за юношу переживала, а еще больше за родных, как бы, действительно, с ними какая беда не приключилась. Потому она не стала мешкать, а пошла в царские палаты и рассказала обо всем доверенным слугам царя. Вскорости и сам царь обо всем узнал. Услышав такую историю, государь простер свое милосердие над болящим и повелел находившимся при нем слугам, чтобы во время ежедневной смены караула в дом того стрелецкого капитана посылались всякий раз по двое караульных наблюдать за больным.

— Охраняйте того юношу, а то как он, от мучений обезумев, в огонь или в воду бросится…

Сам благочестивый царь посылал больному еду на каждый день и повелел, чтобы как только тот выздоровеет, его бы известили. И немалое время наш больной находился в руках бесовских сил.

1-го июля Савва был измучен бесом необычайно, на короткое время заснул и во сне, точно наяву, сказал, проливая слезы из закрытых глаз:

— О Всемилостивая Госпожа Царица, помилуй — не солгу, не обещаю исполнить все, что прикажешь!

Часовые солдаты, услышав такое, удивились и поняли, что ему было видение. А когда больной проснулся, подошел к нему капитан:

— Господин Грудцын, скажите мне, с кем вы говорили во сне со слезами на глазах?

Савва вновь залил лицо слезами.

— Я видел, — сказал он, — как к моему ложу подошла женщина в пурпурных одеждах, сияющая несказанным светом. С ней двое мужчин, сединами украшенных; один в архиерейском облачении, другой — в апостольской одежде. И не могу подумать иначе, как то, что женщина была Пречистой Богородицей, один из ее спутников — наперсник Господень Иоанн Богослов, другой — прославленный среди иерархов неусыпающего града нашего Москвы митрополит Петр. Я видел их образы. И говорит светозарная Царица: «Что с тобой, Савва, и отчего ты так страдаешь?» А я ей отвечаю: «Страдаю, Владычица, оттого, что прогневал Сына Твоего и моего Бога и Тебя, Заступницу рода христианского. За это бес меня и мучит». Она спрашивает: «Как же нам избежать этой напасти? Как выручить письмо из ада? Как ты думаешь?» Я говорю: «Никак. Только помощью Сына Твоего и Твоею всесильною милостью!» Она говорит: «Я упрошу Сына Моего и Бога твоего, только ты один обет исполни, а Я тебя избавлю от беды твоей. Хочешь стать монахом?» Я со слезами на глазах стал молить Ее во сне теми словами, что вы слышали. Она сказала: «Слушай, Савва, когда пойдет праздник Явления Моей Казанской иконы, ты приходи в мой храм, что на площади возле Ветошных рядов , и Я перед всем народом явлю на тебе чудо!» Сказав так, Она стала невидима.

Рассказ этот слышали капитан и приставленные к Савве воины. Они подивились такому чуду. Стали капитан с женой думать, как бы известить о случившемся царя. Наконец решили вновь послать ту родственницу, чтобы она рассказала приближенным, а те самому государю. Родственница пришла к капитану; хозяева передали ей видение юноши. Она тут же пошла во дворец и возвестила приближенным. Те немедленно доложили царю. Царь сильно был удивлен и стал ждать назначенного праздника.

И вот 8 июля настал праздник Казанской Пресвятой Богородицы. Тогда царь повелел больного Савву донести до церкви. В тот день там был крестный ход у соборной церкви Пресвятой Богородицы… Присутствовал и сам царь. Когда началась Божественная Литургия, Савву положили на ковре вне церкви. А когда запели «Херувимскую», раздался голос, подобный грому:

— Савва! Встань, что ты медлишь?! Иди в церковь и будешь здоров. И больше не греши! — а сверху с высоты упала отступническая расписка и смылась, как будто ее и не писали.

Царь, увидев такое чудо, удивился. Больной Савва вскочил с ковра, будто и не болел, вошел в церковь, пал перед образом Пресвятой Богородицы и начал со слезами просить:

— О Преблагословенная Матерь Господа, христианская Заступница и Молебница о душах наших к Сыну Своему и Богу! Избавь меня от адской пропасти! Я вскорости свое обещание исполню.

Это слышал великий государь Царь и Великий князь всей России Михаил Федорович и велел привести Савву к себе. Когда Савва пришел, царь спросил его о видении. Тот рассказал ему все подробно и показал ту самую расписку. Царь подивился милосердию Божию и свершившемуся чуду. После Божественной литургии Савва пошел опять в дом стрелецкого капитана Якова Шилова.. Капитан и его жена, увидев такое милосердие Божие, возблагодарили Бога и Пречистую Его Матерь.

Потом Савва раздал бедным свое имущество все, сколько у него было, а сам ушел в монастырь Чуда Архистратига Михаила, в котором лежат мощи святителя Божия митрополита Алексея (этот монастырь называют Чудов). Там он принял монашество и стал жить в посте и молитвах, беспрестанно молясь Господу о своем согрешении. В монастыре он прожил немало лет и отошел ко Господу во святые обители.

Вседержителю Богу слава и державе Его во веки веков! Аминь.

Если вам понравились материалы, размещённые на сайте, то вы можете выразить свою благодарность: